И лишь где-то там, на последнем этаже кто-то отчаянно и исступленно стучал чем-то тяжелым по трубам, гулкое эхо разносилось по всему дому, колотилось о стены и отдавалось болью в голове. Прошла уже неделя и город по-прежнему был пуст. Все они исчезли, растворились в воздухе — правды все равно не узнать. И лишь этот неведомый сбрендивший чудак продолжал колотить по трубам с упорством обреченного. Да и был ли он на самом деле? Быть может я уже сошел с ума от страха и одиночества? За неделю я так никого и не встретил. Город был пуст, будто все вокруг внезапно бросили свои дела, встали и куда-то ушли. Кто-то бросил на плите чайник, кто-то оставил свою машину поперек дороги, недоеденный завтрак в кафе, газета на лавочке, пепел сигареты и обгорелое пятно на барной стойке рядом с бумажником — словно их владельцы вышли куда-то на пару секунд и вот-вот вернутся. Но шел уже седьмой день ноября и город был все так же пуст. Еще горел свет в окнах, из крана текла вода, но радио молчало, не работал интернет, а телевизор показывал одни и те же помехи. Телефон вечно выдавал короткие гудки, будто человек на том конце провода все еще существовал на самом деле, но был очень занят разговором с кем-то другим и не мог мне ответить. Но не семь же дней подряд, твою мать!
Странно это всё. А может я и вправду последний человек на Земле? Боже мой, как же странно. Будто бы все ушли, а меня забыли, не позвали с собой, подумали что так и надо, что я в курсе и ушел вместе со всеми. Я никому об этом не рассказывал, когда-то очень давно, десятилетний я шел добрый десяток километров по раскисшей дороге после того как школьный автобус уехал без меня. Я точно это знал — там в сумерках за мной кто-то шел, тихое хлюпанье не слишком далёких шагов сложно с чем-то спутать, но обернуться было слишком страшно и, тихо подвывая от страха, я упрямо шагал вперед. И вот, когда незнакомец решил приблизиться и я начал слышать его тихое сиплое дыхание, за деревьями блеснули фары и спустя минуту меня подобрал пазик, везший работяг на смену. Я еще долго смотрел в окно. Там никого не было. Родители ничего не узнали, родители вернулись к полуночи, даже не спросив как прошла экскурсия и сразу же ушли в привычную рутину тихих осенних вечеров, а классуха и друзья были уверены в том что я вернулся вместе со всеми, даже Мишка утверждал что я спал всю дорогу на соседнем сидении. Как же так?
Забыли. Снова забыли. Но это ведь не беда, правда? Страшно было закрыть на миг глаза и, открыв их, понять что вокруг тебя уже никого почему-то нет, оглохнуть от идеальной, звенящей тишины. А сейчас уже не страшно. Дойдем, обязательно дойдем. Знать бы только куда! Я поднялся с лавочки у подъезда, отряхнул налипший на джинсы мусор и с интересом вгляделся в далекие окна на одиннадцатом этаже, где все еще горел свет, колыхались занавески и где неведомый сумасшедший продолжал колотить по трубам чем-то тяжёлым. Думаете, я не ходил проверить кто это такой громкий? Бесполезно, там никого нет, а из той квартиры вообще слышно что грохочет в соседнем подъезде. И там тоже никого нет, кстати. Я три часа ходил по квартирам и мне надоело!
Ладно, чего тянуть, скоро рассвет и если я уйду сейчас — к полудню дойду до Полян. Или доеду, если найду машину, которая заведётся. Может быть там хоть кто-то остался? Может и веник этот дурацкий с собой взять? Розы так и лежали на лавочке, я не успел их подарить… ну просто потому что дарить внезапно стало некому. Смешно? Ага, смешно, еще как смешно, не хватило каких-то десяти минут. Она тоже ушла вместе со всеми, или не ушла. Да какая к черту разница!
Ага. Грохот прекратился. Ну, и мне тоже пора. Донес розы до угла и выбросил их в контейнер. Нет смысла. Сейчас сначала на Ленина, потом на Морскую, а там за магазином — между высотками и по набережной… Если бы я остался, если бы обернулся и прислушался, то может быть и услышал бы тихие шаги на лестничной клетке, хлюпанье и покашливание, лязг упавшей на грязный бетон трубы и скрип входной двери. Но мысли мои были далеко отсюда и впереди была долгая дорога до Полян…
